Ольга Дроздова, героиня "Бандитского Петербурга", "Остановки по требованию", "Королевы Марго", неизменно элегантна и на сцене, и на светских тусовках, и в обыденной жизни. Она женщина красивая, сильная, требовательная к себе и окружающим. Знает, чего хочет, и умеет этого добиваться. - Сейчас на ОРТ идёт сериал "Остановка по требованию", в котором вы играете главную роль. Расскажите немного о том, как проходили съемки... - Давайте лучше не будем пока говорить об этом фильме. Иначе зрителям будет неинтересно его смотреть. Вот закончится показ, тогда и поговорим. - У вас много ролей в кино и театре. Но настоящая популярность пришла к вам после показа сериала "Бандитский Петербург", в котором вы сыграли Катю... - Да, до этого, где бы я ни снималась, меня никто не узнавал. Такое лицо незапоминающееся, что даже в театре много лет на проходной спрашивали: "Девочка, ты к кому?" Всё началось после выхода на телеэкраны "Бандитского Петербурга". Я как раз в то время отдыхала в Турции. Русские туристы то и дело подходили: "Катя, здравствуйте!" До меня даже не сразу дошло, что они называют меня именем моей героини. Я прилетела в Москву и, не удержавшись, прямо из аэропорта позвонила мужу: "Дима, я наконец-то стала популярной!" - Правда, что сначала вы хотели отказаться от этой роли? - Когда мне вкратце рассказали эту историю, я действительно хотела отказаться от съемок. Криминальные драмы не для меня. Мне трудно было представить себя в роли "бандерши". Но потом начала читать сценарий и поняла, насколько драматична жизнь героини. Несмотря на все трудности, ей всё-таки удаётся сохранить себя. Успех этого фильма заключается в том же, что и у "Остановки по требованию". Это потрясающий материал. Сюжетная канва фильма настолько остра, что каждая серия приковывает внимание. Денег на фильм выделили немного. Условия съёмок непростые: приходилось всё время мотаться из Питера в Москву. Снимали зимой, а ходили в летних платьях и изображали, что нам тепло. Но, на мой взгляд, фильм получился неплохим. - В фильме была потрясающая сцена в тюрьме. Расскажите, как она снималась? - Снимали в настоящей тюрьме - в "Крестах". Есть режиссёры, которые заставляют актёра подолгу находиться в камере, чтобы почувствовать обстановку. Я против этого. Артист на то и артист, чтобы у него сразу получилось. Профессионал должен легко погружать себя в любую ситуацию, для этого совсем не обязательно сидеть в тюрьме. Перед съёмками я отдыхала на море. Приехала загорелая, отдохнувшая, похорошевшая, весёлая. Режиссёр ходил вокруг меня и переживал: "Но как же мы будем снимать? Должно быть бледное, серое, осунувшееся лицо". Меня тщательно загриммировали. От отдыха и следа не осталось. Но надеюсь, дело всё-таки было не в гриме. Режиссёр проаёл меня по камерам, чтобы я окунулась в атмосферу. Тюрьма мне почему-то напомнила общежитие. Не в Москве, а во Владивостоке, где я училась в институте искусств. Мы, двенадцать девочек, жили в огромном холле. Вбивали в стены гвозди, протягивали верёвки, вешали занавески - это и были наши "отдельные" комнаты. Два метра на два. Моя кровать стояла на деревянных ящиках. Рядом шкафчик и стол - тоже из ящиков. Мне ещё повезло - мой уголок находился рядом с окном. Я повесила жёлтые шторки, чтобы из моего окна в другой закуток просачивался свет. Конечно, я не сравниваю жизнь в тюрьме и общежитии. Но играть надо, не переходя грань, разделяющую искусство от клиники. Иначе это уже не профессия, а болезнь. - Значит, вы не испытывали страха? - Со страхом играть нельзя. И потом, мне кажется, что страх нагоняло всё, что находилось вокруг. Если бы ещё и я усугубляла и без того тяжёлую обстановку, получился бы триллер. Наоборот, я пыталась подняться над обстановкой, старалась сыграть как можно светлее. Я же видела лица девочекЮ которые сидели в тюрьме. Как это ни странно, они были светлыми, одухотворёнными. - Несмотря на успех сериала, вы почему-то отказались сниматься в продолжении... - Во второй части "Бандитского Петербурга" Катя приезжает мстить, убивать. Её специально снабдили и оружием, и деньгами. Образ женщины-киллера меня никогда не привлекал. - Вы сами сериалы смотрите? - Да, стала смотреть, как только поняла, что без этого сейчас не обойтись. Большого кино не снимают, а актёру надо работать, накапливать опыт, мастерство. Мне очень нравится подборка фильмов на ОРТ. Они показывают остросюжетные, захватывающие фильмы. - Было что-то в сыгранных вами ролях, что сильно потрясло вас? - Потрясать должна каждая роль. Когда играешь, никакого благоговения перед тем, кого изображаешь, не испытываешь. Ты находишься в определённой ситуации, занимаешься конкретным делом. У тебя есть режиссёр, партнёры. Грубое, конечно, сравнение, но вот, например, рабочий ежедневно вытачивает какую-то деталь. Он же в этот момент не думает, какое потрясающее дело совершает, "не парит" над станком. Сцену в тюрьме я действительно очень люблю. Молчание всегда более выразительно, чем слова. У нас была маленькая камера, всего одна лампочка. Никаких особенных прибамбасов, которые могли бы создать жуткую атмосферу. Режиссёр мне говорил: "Опусти голову, покажи, как ты страдаешь..." А я ему: "Не надо мне всего этого. Вы только скажите, куда мне смотреть". И он мне диктовал: подними на него глаза, отвернись и т.д. А в середине съёмки вообще замолчал. В таких сценах очень хорошо видно, насколько ты как актёр вырос. За складно написанными словами можно спрятаться, а тут - нет. В этой сцене я увидела себя абсолютно другой. Это был первый раз, когда я понравилась себе в кино. - Про вас говорят, что вы "рабочая лошадка"... - Я, конечно, не многостаночница. Сразу за десять дел не хватаюсь, но работать умею. Когда снималась в Польше у Марты Мисарош, меня называли "зомби". Мы заканчивали съёмку в час-два ночи, я ехала домой, до четырёх утра учила польский, а в семь уже была на гриме свеженькой и бодренькой. И так каждый день. Конечно, уставала. Но это уже мои личные проблемы, которые не должны отражаться на работе. - Вы свободно говорите на польском? - Нет, мне это не нужно. Я могу выучить любой язык на уровне роли. В спектакле "Крутой маршрут" играю немецкую актрису Кароллу и говорю на немецком. Говорят, у меня очень хорошее произношение. - Расскажите о вашей работе у Марты Мисарош. - Четыре года назад она пригласила меня сняться в фильме "Дочери счастья". Я согласилась сразу же, даже толком не узнав, кого буду играть. Марта - это школа. Есть такие режиссёры, за которыми можно пойти куда угодно. В основе фильма - история, которую Марта когда-то прочитала в газете. Сейчас такими историями никого не удивишь. Учительница из провинции вместе с подругой едут в Польшу, чтобы подработать. Подругу убивают, а героиня попадает в тюрьму. Потом она становится элитной проституткой. Фильм до сих пор с успехом идёт в Польше и во Франции. Только у нас его не показали ни разу. - Сколько раз вы, играя в театре и кино, "сидели" в тюрьме? - Что ни роль, то тюрьма (смеётся). Кто-то подсчитал, что у меня уже четыре "ходки", значит, на плечах можно сделать татуировку из четырёх куполов, как это делают воры в законе. - Чем отличается работа с режиссёром - мировой знаменитостью от работы с нашими мастерами? - Марта не совсем "не наш" человек - она училась в Москве. Но разница всё равно есть. Она заключается в работе с актёрами. Наши режиссёры очень тщательно и досконально работают с актёрами. У западных режиссёров такого практически нет. Там тебе доверяют и говорят: "Ну, матушка, тут же всё написано!" Ненавистный всем режиссёрам вопрос: "А что тут играть?" - уже не задашь. - Как обычно реагирует режиссёр, если вы с ним в чём-то не согласны? - Хуже всего, когда режиссёру всё нравится. Значит, он толком не знает, чего хочет. Пусть режиссёр меня ломает, как хочет. Конечно, буду спорить, но в итоге соглашусь, ведь режиссёр лучше знает, что надо. Этому меня научили в нашем театре. - И обиды у вас не остаётся? - Какие могут быть обиды?! Детские амбиции давно прошли. Обиды - удел горничных. Обижаться надо дома, ночью, в подушку. Все переживания - твои личные проблемы. - Вы обидчивый человек? - Я ранимый человек. Меня очень легко выбить из колеи. - А я слышала, что Ольга Дроздова за словом в карман не полезет, обиды не спустит, а по характеру - просто стерва. - Да?! Вот это новость! Вообще-то я ужиться могу с любым человеком. Мне всегда жалко тратить время на выяснение отношений. Разборки на съемочной площадке мне неприятны - кто чьи туфли забрал, что кому сказал и т.д. - В актёрской среде такое часто бывает? - Конечно. В театре мы за столько лет уже притёрлись друг к другу. А в кино каждый раз приходишь в новый коллектив. Я всегда говорю своим гримёрам, костюмерам: "Девочки, давайте доверять друг другу. Я, например, вам доверяю. Мы уже вступили в эту воду. Что вы считаете нужным делать, то и делайте. А говорить, что это платье мне не нравится, надо было на берегу. Сейчас на это уже нет времени". Поэтому, наверное, про меня и говорят, что за словом в карман не полезу. Я просто легко могу пресечь подобныеразборки, но не в жесткой форме. С юмором, по-доброму. Верю, что мир спасут любовь и юмор. - Вы как-то признались, что в детстве были закомплексованным и тепличным ребёнком... - Я росла наивным ребёнком, окруженным любовью и заботой. Мы жили с родителями в Находке, на берегу Японского моря. Мама - агроном, папа - капитан дальнего плавания. Находка выковала мой характер. Помню эпизод из детства. Я лежу на полу, боюсь поднять голову. Дома никого нет, перед моим лицом - камень и осколки оконного стекла. В дверь непрерывно звонят, но я знаю, что открывать нельзя - камно полетят прямо в голову. Эту войну против меня вели девочки из класса. Мальчик, в которого они были влюблены, выбрал меня. Он тоже пострадал: когда вступился за меня, его сильно избили. Вокруг нашей с ним парты никто не садился. Презирали! - Как вы вырабатывали характер? - Решила, что надо самой строить свою судьбу. Сначала уехала во Владивосток, поступила в институт искусств. Потом ушла работать на судоремонтный завод кладовщицей. Жизненного опыта набиралась. Затем отправилась в Свердловск и поступила в театральный институт. Проучившись там несколько лет, поехала в Москву, закончила Щукинское училище. С 1991 года работаю в театре "Современник", чему очень рада. - Что интересного сейчас происходит в вашем театре? - Репетируем "Три сестры", я играю Ольгу. Мне очень интересен этот проект. Раньше в театре не принято было играть Ольгу актрисе, которая моложе 45 - 50 лет. Хотя самой Ольге по пьесе 28 лет. Я надеюсь, что этот спектакль откроет во мне что-то новое. - Кто в вашей профессии является для вас кумиром? - Всегда была и остаётся Марина Неелова. Когда я играла свои первые роли в театре, невольно её копировала, даже в интонациях. Ещё очень уважаю как талантливого актёра и неординарную личность Олега Меньшикова. Нравится Сьюзан Сарандон - она глубокая, всегда р У нас много прекрасных, талантливых актрис. Но вот со времён Любови Орловой настоящей звезды всё-таки не было. Почему, как вы думаете?азная, с необычной для американской актрисы внешностью. - - На Орлову работала целая индустрия. Такое, кстати, всегда происходило и происходит на Западе. Для этого существует целый штат специалистов, начиная от имиджмейкеров и заканчивая собственной пресс-службой. Сейчас наше кинопроизводство налаживается. Возможно, когда-нибудь такое будет и у нас. - Кроме театра и кино, чем вы ещё занимаетесь? - Когда я не в театре, я - в кино. И наоборот, если не в кино, то в театре. В остальное время читаю детективы, например, Донцову. Радзинского люблю. Татьяну Толстую недавно перечитала. К книгам кидаюсь достаточно импульсивно. А ещё люблю вкусно поесть, причём ем всё подряд. В компаниях меня часто называют кокер-спаниель. Ограничений в еде нет. Если меня не остановить, могу очень много проглотить. - Глядя на вас, этого не скажешь. - Потому как иногда ещё и работаю. - Чего вы не умеете, но хотели бы научиться? - Мой муж говорит, что я легко обучаема. Вот опять мы заговорили oб иностранных языках. Если мне нужно для роли - выучу. Если экстремальной необходимости нет, я чудовищно ленива. Лучше полежу на диване, посмотрю телевизор, почитаю книжки. Нужно было для съёмок научиться водить машину, я научилась за полчаса. Когда съёмки закончились, мы наняли водителя, и я с удовольствием езжу с ним. - А сами почему не водите? - Не люблю. Каждый должен заниматься своим делом: повар варить, водитель водить, актёр играть. - А хобби у вас есть? - Хобби у меня никогда не было. Я "коллекционировала" друзей. Это тоже элемент профессии. Люблю и умею дружить. - Как боретесь с плохим настроением? - Чаще всего иду по магазинам. Ничто женское мне не чуждо. - Говорят, когда у мужа и жены одна профессия, им бывает скучно дома. Правда ли это? Ведь вы со своим мужем Дмитрием Певцовым нередко играете вместе... - Не знаю. Мне не с чем сравнить. И я пока не собираюсь это делать. Какая разница, какая у супругов профессия? Если люди созданы друг для друга, совсем не важно, чем они занимаются. Профессия - лишь маленькая часть нашей жизни. Она не может конкурировать с личной жизнью. Ставить на одну чашу работу и сердечные отношения нельзя.